Вопрос о том, почему кадровая армия, считавшаяся одной из сильнейших в мире, потерпела столь сокрушительное поражение в первые месяцы войны, остаётся одним из самых болезненных в отечественной истории. Тема эта неисчерпаема, и каждый раз, погружаясь в неё, открываешь новые грани давней трагедии.
Мне уже приходилось разбирать отдельные аспекты этой проблемы в разных публикациях, однако целостного ответа до сих пор не складывалось. Один из читателей настойчиво попросил собрать разрозненные наблюдения в единую картину, и это стало поводом для данной статьи. Сразу оговорюсь: речь пойдёт не о поиске виноватых, а о системных причинах, которые привели к катастрофе.
Просчёты в планировании и подготовке войны
Первая группа причин лежит в области стратегического планирования. Если внимательно изучить опубликованные предвоенные документы, становится очевидно: советское командование исходило из вполне логичной схемы, предполагавшей наличие ударных группировок и войск прикрытия. Последние должны были в случае вражеского удара сковать противника на линии границы, выиграть время и позволить основным силам развернуться для ответного наступления.
На бумаге всё выглядело разумно, но реальность внесла жестокие коррективы. Первая проблема заключалась в том, что силы прикрытия оказались откровенно недостаточными для выполнения поставленной задачи. Примечательно, что разведка в тот период даже преувеличивала численность немецких войск у границы, однако это не привело к адекватному усилению оборонительных порядков.
Второй момент, который представляется мне даже более значимым, — это систематическое неисполнение утверждённых планов. Существуют явные пробелы, которые трудно объяснить простой случайностью. Например, удар немцев с Люблинского выступа должна была парировать 20-я армия, но где она находилась 22 июня? Планы строились с учётом того, что эта армия займёт ответственный участок между 5-й и 6-й армиями, однако фактически там образовалась брешь. Удивляться ли тому, что противник прорвался именно здесь?
Не менее показательна ситуация с 4-й армией, перед которой стояли сразу две разнонаправленные задачи: правым флангом прикрывать район Бреста, а левым — наступать на Радом. Подобная двойственность неизбежно вела к распылению сил и потере управления.
Ловушка собственного плана
В итоге вполне рациональный на первый взгляд план обернулся ловушкой для собственных войск. Войска прикрытия не выполнили свою задачу, погибли сами и поставили в тяжелейшее положение ударные группировки. Особенно трагично сложилась судьба соединений на Белостокском выступе — им элементарно некуда было отступать. Дорожная сеть не позволяла быстро вывести крупные массы войск, а леса и болота Белоруссии, удобные для партизанских действий, становились непреодолимым препятствием для организованного отхода целых армий.
Стоит отметить, что немецкому командованию просто не хватило сил, чтобы окружить ещё и Львовский выступ. Если бы ресурсов у Вермахта оказалось больше, масштабы катастрофы могли стать ещё более чудовищными. Практически смертельный удар был нанесён Красной Армии в первые же дни боевых действий.
Судьба генерала Павлова
Отдельного разговора заслуживает вопрос о руководстве Западного фронта, который затронул мой читатель. Недавно я уже посвящал генералу Павлову отдельную статью, поэтому здесь ограничусь кратким резюме. Скорее всего, нарушений и неразберихи на Западном фронте хватало, чтобы расстрелять командование несколько раз — впрочем, подобное можно сказать о любом фронте того периода.
Если же обратиться к протоколам допроса Павлова, то они производят впечатление какой-то мрачной комедии. Показания настолько абсурдны, что если бы в них появилось признание о планах похитить Сталина с помощью тайно переданного немцами дирижабля, это идеально вписалось бы в общий стиль. Разгром Западного фронта стал катастрофой, а катастрофа в России всегда требует конкретной фамилии, должности и приговора. Выбор пал на Павлова — а кого ещё было выбирать?
Качественное превосходство Вермахта
Вторая причина носит более глобальный характер и касается не только первых дней войны, но и всего её начального периода. Речь идёт об уровне подготовки Красной Армии и качестве вооружённых сил в целом. Мой читатель упомянул боевой опыт, полученный в Испании, на Халхин-Голе и в Финляндии, как несомненное достоинство. Однако опыт бывает разный, и далеко не всегда его правильно осмысливают.
По поводу Халхин-Гола воздержусь от категоричных оценок — тема явно требует более глубокого изучения. А вот события у озера Хасан показательны: из победного там была, пожалуй, только знаменитая песня про трёх танкистов. О Финляндии же как источнике полезного боевого опыта вообще следует говорить с большой осторожностью. Зимняя война продемонстрировала полную неготовность Красной Армии к современному конфликту, что зафиксировано даже в пометках Сталина на докладе Ворошилова. Но самое печальное — судя по событиям 1941 года, уроки этой войны так и не были усвоены.
Часто приходится слышать, что разгромлена была лишь кадровая армия приграничных округов, что самолёты уничтожили прямо на аэродромах, а войска погибли, не успев вступить в бой. Но при этом забывается, что после разгрома Западного фронта против Вермахта встали новые силы, даже превосходившие по численности те, что были потеряны. И это была такая же кадровая армия, принципиально не отличавшаяся от пограничных соединений.
Если поражения первых дней ещё можно списать на ошибки планирования, то в Смоленском сражении этих ошибок уже не было. Там Красная Армия проиграла немцам качественно, в честном противостоянии. Причины этого качественного превосходства — отдельная сложная тема, но отрицать сам факт невозможно. Вермахт, не имея количественного перевеса, сумел нанести столь сокрушительный разгром в 1941 году и продолжить наступление в 1942-м. Объяснение может быть только одно: мы просто проигрывали немцам в военном искусстве, как бы неприятно это ни было признавать.
Подводя итог, можно сказать: разгром кадровой армии в начале войны стал следствием двух фундаментальных причин — ошибок в планировании самой войны и недостаточного уровня подготовки Красной Армии, не позволившего переиграть немцев в сложившейся ситуации. При этом важно подчеркнуть: речь идёт об относительном соотношении сил и возможностей, а не о каких-то абсолютных показателях. Немцы оказались сильнее — вот главный и самый горький вывод.