Кавказская война оставила в российской истории множество ярких имён, но большинство из них ассоциируются скорее с началом этого затяжного противостояния. Фигура Алексея Петровича Ермолова обычно вспоминается первой, когда заходит речь о тех событиях, ведь именно он задал тон дальнейшим военным действиям и обеспечил продвижение имперских сил вглубь горных территорий. Однако завершение этой изнурительной кампании связано с человеком, чьё имя упоминается значительно реже, хотя его вклад в окончательную победу трудно переоценить.
Назначение князя Александра Ивановича Барятинского командующим войсками на Кавказе в 1856 году стало поворотным моментом. Ему предстояло решить задачу, которая долгие годы казалась неразрешимой — сломить сопротивление горцев, объединённых под руководством имама Шамиля. Этот национальный лидер доставлял царским войскам огромные трудности, и борьба с ним требовала не только военной силы, но и особого дипломатического чутья. Барятинский оказался именно тем человеком, который сумел довести дело до логического завершения.
История, о которой пойдёт речь, удивительна даже для тех, кто хорошо знаком с перипетиями Кавказской войны. Победитель и побеждённый со временем стали друзьями, и бывший враг молился о здоровье русского князя. Сохранившиеся письма раскрывают эту необычную связь с неожиданной стороны.
Гуниб: момент, решивший судьбу многолетнего противостояния
В конце августа 1859 года события достигли своей кульминации. Примерно шестнадцать тысяч русских солдат окружили аул Гуниб, где укрывался Шамиль вместе с отрядом примерно в пятьсот человек. Ситуация складывалась напряжённая: переговоры зашли в тупик, поскольку Шамиль осознанно затягивал время, рассчитывая на наступление холодов, которые могли бы изменить расстановку сил. Осада продолжалась несколько дней, и каждая из сторон оценивала свои шансы по-разному.
Двадцать пятого августа русским войскам удалось захватить плацдармы с южной и восточной сторон аула. К середине дня предложение о сдаче прозвучало вновь, и на сей раз имам согласился. Решение далось ему нелегко, но дальнейшее сопротивление становилось бессмысленным с военной точки зрения. В этот момент проявилась характерная для Барятинского черта — уважение к противнику даже после его поражения.
Князь распорядился не разоружать Шамиля при сдаче, поскольку для горца лишиться оружия означало покрыть себя несмываемым позором. Поэтому имам предстал перед командующим верхом на коне и с оружием, сохранив достоинство побеждённого, но не униженного человека. Их короткий разговор зафиксировал важный момент: Шамиль объяснил, что держался до последнего не из упрямства, а потому что обязан был исчерпать все возможности сопротивления ради своих сторонников и той цели, которой служил.
Историческое полотно, запечатлевшее момент пленения Шамиля в ГунибеПленение Шамиля не означало окончательного завершения войны — отдельные очаги сопротивления сохранялись вплоть до 1864 года. Однако после Гуниба у горцев уже не было реальных шансов переломить ход событий. Барятинский получил звание фельдмаршала, но уже в 1862 году покинул свой пост. Официально причиной называли ухудшившееся здоровье, однако за этим стояла и личная история — роман с супругой его адъютанта, полковника Давыдова. Эта деликатная ситуация вынудила князя оставить службу раньше, чем он, вероятно, планировал.
Жизнь после отставки и неожиданный поворот в отношениях
После ухода с военной службы Барятинский женился на той самой женщине, которую увёл у адъютанта — княгине Елизавете Дмитриевне, урождённой Орбелиани. Вскоре после свадьбы супруги уехали за границу, где князь провёл практически все оставшиеся годы. Он объяснял это необходимостью лечения, и действительно, его здоровье оставляло желать лучшего. Однако истинная картина была сложнее: Александр Иванович неоднократно предпринимал попытки вернуться к активной военной деятельности, но каждый раз сталкивался с отказами.
В 1871 году его зачислили в кирасирский Её Величества полк и назначили шефом 2-го стрелкового батальона. Это была почётная должность, не предполагавшая реального командования. Когда же в 1877 году началась очередная русско-турецкая война, многие ожидали, что прославленного военачальника призовут возглавить армию, но этого не произошло. Князь остался в стороне от больших военных событий, что, вероятно, стало для него личной драмой.
Супруга князя, ради которой он оставил службуПараллельно с этими событиями развивалась совершенно иная история — история отношений двух бывших противников. Барятинский и Шамиль поддерживали дружескую переписку вплоть до смерти последнего в 1871 году. Князь ходатайствовал перед императором Александром II о назначении бывшему имаму достойной пенсии и выделении просторного дома в Калуге для него и его семьи. Шамиль неоднократно бывал в гостях у Барятинского в его имении Марьино в Курской губернии, где они спокойно вспоминали минувшие события, не испытывая враждебности друг к другу.
Существует мнение, что именно влияние князя способствовало пересмотру Шамилем своего отношения к Российской империи. В письме к Александру II он писал о своём долге внушить детям быть верноподданными царям России и полезными слугами новому отечеству. В 1866 году Шамиль официально принял российское подданство, что стало значимым символическим актом.
Письма, полные искренней заботы
Сохранившаяся переписка раскрывает глубину человеческих отношений между бывшими врагами. Шамиль в каждом послании интересовался состоянием здоровья князя и выражал искреннюю признательность за внимание и заботу. Особенно трогательным выглядит фрагмент, где он сравнивает переживания о болезни Барятинского с тревогой за родного брата или любимого сына. Шамиль писал, что молит Всевышнего об излечении князя и его благополучном возвращении в отечество, и эти слова не были простой формальностью.
«Когда мы услышали, что вы так сильно больны, что болезнь ваша принуждает вас, для излечения ее, отправиться в немецкие государства, то нам стало так грустно и тяжело, как если бы был болен родной брат или любимый сын. Мы и прежде молили Всевышнего, чтобы он продлил навсегда здоровье ваше, а теперь молим Бога более, чем когда либо, чтобы он излечил болезнь вашу и возвратил вас снова к здоровью, так чтобы вы скорее и совершенно благополучно возвратились в отечество».
После кончины Шамиля переписку с Барятинским продолжили его вдовы. Они благодарили князя за тёплые слова в адрес покойного супруга и обращались с просьбами не прекращать им содержание. Это свидетельствует о том, что дружеские связи, установившиеся между семьями, сохранялись и после смерти имама.
Памятное изображение в родовом имении БарятинскихКнязь Александр Иванович Барятинский скончался 25 февраля 1879 года в Женеве. Последние месяцы его жизни были омрачены болезнью сердца. Похоронили военачальника в родовом имении в селе Ивановском Курской губернии, где он нашёл последний приют рядом с предками. История его отношений с Шамилем остаётся одним из самых необычных примеров того, как военное противостояние может смениться искренней человеческой привязанностью, основанной на взаимном уважении.