Меня часто спрашивают, почему война — это не только передовая. Почему даже когда линия фронта уходит далеко на запад, а в газетах печатают победные реляции, настоящая битва может разворачиваться в глубоком тылу, в местах, где меньше всего ожидаешь увидеть врага.
Я много размышляла об этом, изучая события весны и лета 1944 года. В тот период Красная Армия неудержимо катилась на запад, освобождая город за городом, железнодорожный узел за железнодорожным узлом. Территории, годами находившиеся под гнетом немецкой оккупационной администрации, возвращались к жизни. Но именно в эти моменты триумфа, как ни парадоксально, открывались новые фронты. Невидимые, подлые, действующие исподтишка. Фронты, где враг не носил открыто вражескую форму, а напротив, стремился надеть нашу.
Пока одни части шли в наступление, другие, расположенные в только что освобожденных районах Западной Украины, доукомплектовывались и пополнялись свежими силами. Началась массовая мобилизация. Тысячи мужчин проходили через фильтрационные пункты, получали обмундирование, оружие и направлялись в запасные полки. Логика войны была простой и жестокой: фронт нес потери, и эти потери требовалось немедленно восполнять. В регионе спешно восстанавливалась военная и административная машина, жизненно необходимая для продолжения борьбы.
Двойное дно мобилизации
Однако на этой же земле, в тех же самых городах и селах, действовало мощное националистическое подполье. У ОУН и УПА имелись свои разветвленные связи, свои курьеры, вооруженные группы и далеко идущие планы. И часть этих планов строилась не только на лесных засадах или нападениях на сельские советы, что было бы привычной тактикой. Нет, замысел был куда коварнее и масштабнее — проникнуть внутрь самой Красной Армии, стать ее неотъемлемой частью, чтобы разрушить ее изнутри. Логика этого замысла была пугающе простой: человек проходит мобилизацию, попадает в запасную часть и получает доступ к солдатам, оружию, секретной информации, распорядку и маршрутам передвижения. Вчера он был убежденным бандеровцем, а сегодня — внешне ничем не отличается от обычного красноармейца. На бумаге все выглядит безупречно: мобилизован, поставлен на учет, направлен для прохождения службы. Мне становится не по себе, когда я представляю, какую угрозу таил в себе такой человек, продолжавший выполнять задания подполья.
Речь шла не только о банальной пропаганде. Задачи подобных законспирированных групп могли включать сбор разведывательных сведений, подрыв дисциплины, склонение солдат к дезертирству, похищение оружия, нападения на командиров и попытки сорвать подготовку пополнений. Для фронта, где каждая рота и каждый эшелон имели колоссальное значение, это была не мелкая неприятность, а прямой удар в спину, подрывающий саму боеспособность. Ведь в запасных полках было много новобранцев из одного региона, люди еще не успели пройти фронтовую «переплавку», не все знали друг друга, дисциплина только устанавливалась. Это была идеальная, благодатная среда для внедрения и распространения разрушительных идей.
Смертельная игра со «Смершем»
Я отдаю себе отчет в том, что сегодня вокруг военной контрразведки «Смерш» ведется множество споров. Одни представляют эту структуру едва ли не всемогущей организацией, способной видеть каждого насквозь. Другие, напротив, акцентируют внимание исключительно на перегибах и тотальной подозрительности. Реальность же, как это часто бывает, гораздо сложнее и многограннее. Да, перегибы, безусловно, были, и отрицать это глупо. Но одновременно существовали и реальные, осязаемые диверсионные угрозы, которые требовали немедленной и жесткой реакции. Случай с 148-м запасным стрелковым полком как раз относится к тем эпизодам, где речь шла не о бытовом подозрении или паранойе, а о подготовке самого настоящего вооруженного выступления.
В 1944 году «Смерш» работал в режиме 24/7, разрываясь между немецкой агентурой, дезертирами, перебежчиками, диверсантами и проверкой лиц, выходивших из окружения. И к этому вороху задач добавлялась еще одна — выявление людей, связанных с вооруженным подпольем в недавно освобожденных районах. В рассекреченных материалах, которые мне довелось изучать, говорится о группе из 41 человека, действовавшей внутри 148-го запасного стрелкового полка 20-й запасной стрелковой дивизии. Это уже не «одиночка с листовками» и не пара агитаторов в казарме. Это почти полноценное подпольное ядро, настоящая пятая колонна внутри воинской части. Именно такие части, где мобилизованных собирали, обучали и распределяли дальше, были удобной и желанной целью для внедрения.
План, который пошел не по сценарию
По данным контрразведки, участники подпольной группы начали действовать еще по пути следования в часть. Они присматривались к окружающим, искали недовольных, пытались влиять на настроение мобилизованных, прощупывая почву для вербовки. Многозадачность в продажах ничто по сравнению с тем, как эти люди комбинировали свои подрывные задачи. Предполагалось, что личный состав, набранный в Западной Украине, удастся склонить на свою сторону. Конечная цель была дерзкой: при удобном случае скрытно ликвидировать офицеров, захватить оружие, а затем всем подразделением, пополнившимся новыми завербованными кадрами, уйти в леса. Если бы этот план сработал, последствия были бы катастрофическими не только для конкретного полка. Это стало бы мощным сигналом для всего подполья: в Красную Армию можно внедряться группами, поднимать мятежи изнутри и превращать запасные части в источник оружия и людей.
Но именно здесь схема дала фатальный сбой. Любая подпольная группа держится на двух вещах: железной дисциплине и абсолютной тайне. Стоит одному человеку сказать лишнее, проявить чрезмерную активность или попытаться слишком быстро «раскачать» окружающих, как тишина исчезает, а конспирация летит в тартарары. Судя по материалам дела, участники группы не просто пассивно ждали удобного момента. Они активно готовились: обсуждали действия, поддерживали связь с руководством подполья, рассчитывали на расширение своего влияния внутри части. Для контрразведки такие признаки были более чем тревожными. В запасных полках и без того внимательно следили за настроениями: кто с кем общается, кто распространяет слухи, кто отговаривает других от службы, кто проявляет нездоровый интерес к оружию и расположению командиров. Постепенно картина сложилась в единое целое.
Арест и горькая правда следствия
В июле 1944 года «Смерш» провел операцию в полку. Организаторы были арестованы. Среди основных фигурантов назывались Кучер, Зарусинский и Шевчук. Задержали и остальных участников группы. То, что могло стать кровавым мятежом, закончилось следственным делом. Важно понимать: для военного времени подобная история рассматривалась предельно жестко. Страна еще воевала, до Победы оставался почти год. Любая попытка поднять вооруженное выступление в тыловой воинской части считалась не просто преступлением, а прямой помощью врагу. Следствие установило, что многие из задержанных не были случайными людьми, которых «занесло» в подозрительную компанию. Значительная часть из них до прихода Красной Армии уже состояла в националистических структурах и была связана с нападениями на советский актив, партизан, преследованием военнопленных и пропагандой своих идей среди местного населения.
Судьба конкретных фигурантов после передачи дела в суд в открытых источниках не упоминается, и я не хочу выдавать предположения за факт. И все же сама история показательна до крайности. Она демонстрирует, насколько сложной, многослойной и грязной была война на освобожденных территориях. Немецкие войска отступали, фронт уходил дальше, но вооруженное противостояние в тылу не прекращалось ни на минуту. Для одних жителей приход Красной Армии означал долгожданное освобождение. Для других — начало новой подпольной борьбы. При этом я считаю критически важным помнить: миллионы украинцев воевали в Красной Армии, пали под Москвой, Сталинградом, Курском, форсировали Днепр, освобождали Европу. Огромное число украинских семей пережило оккупацию, потери, угон в Германию, голод и затем снова отдало своих сыновей фронту. Поэтому история о группе в 148-м запасном стрелковом полку — это не история «о народе», а история о конкретной подпольной структуре, работающей на врага, конкретных людях и конкретном плане вооруженного мятежа и диверсионной работы против нашей страны.
Война, не признавшая капитуляции
После Победы борьба с вооруженным подпольем в западных областях СССР продолжалась еще долгие годы. Она включала операции МВД и МГБ, агентурную работу, амнистии, зачистки, переговоры, новые аресты и новые столкновения. Последние организованные группы были ликвидированы уже к 60-м годам. Последний известный из документов бой с бандеровцами произошел 14 апреля 1960 года, когда в Тернопольской области, в районе хутора Лозы, произошла перестрелка с небольшой подпольной группой из трех человек. Они не сдались, отстреливались до последнего — всех троих ликвидировали. Эхо войны в этих местах звучало очень долго. Формально Великая Отечественная завершилась в мае 1945-го, но не во всех регионах страны.
История с группой, раскрытой «Смершем» в 1944 году — это один из фрагментов этой большой и тяжелой картины. Она показывает, что фронт проходил не только по окопам и линиям обороны. Иногда он проходил в тылу, в казарме запасного полка, по разговору между мобилизованными, по молчанию человека, который знал больше, чем говорил. Можно спорить об оценках, о документах, о политике, о методах спецслужб. Но одно остается для меня неизменным: любая идеология, которая разрешает убирать всех, кто «не свои», — преступна по своей сути.