История освоения космоса полна ситуаций, когда техника отказывала в самый неподходящий момент, а жизнь экипажа зависела от нескольких часов, грамотных решений и обычной человеческой выдержки. Судьба Вячеслава Зудова и Валерия Рождественского осенью 1976 года — как раз тот случай, когда возвращение на Землю оказалось едва ли не опаснее самого полёта. Их корабль приводнился в казахстанском озере, но покинуть кабину космонавты не могли больше десяти часов, хотя помощь находилась буквально в нескольких метрах.
Вспоминать ту ночь даже спустя годы непросто. Среди темноты снаружи раздался стук в стенку спускаемого аппарата, и чей-то голос спросил: «Ребята, вы живы?» Это командир одного из спасательных вертолётов добрался до корабля на надувной лодке. Казалось бы, вот оно — спасение. Однако выйти наружу было невозможно: выходной люк оказался под водой, и любое неосторожное движение грозило затопить кабину. Спасатель находился рядом, но сделать ничего не мог. Экипажу предстояло дождаться утра, когда вертолёт сможет отбуксировать аппарат к суше.
Вячеслав Зудов и Валерий Рождественский отрабатывают программу полёта в бытовом отсеке тренажёра «Союза», 1976 год.
Экипаж во время одной из предполётных тренировок на тренажёре корабля, 1976 год.Сорванная стыковка и вынужденное возвращение
Всё началось за двое суток до этих событий. Зудов и Рождественский стартовали с Байконура на «Союзе-23», имея чёткую программу: сближение со станцией «Салют-5», стыковка, работа на орбите. Но техника распорядилась иначе. На этапе сближения отказала система «Игла», отвечавшая за автоматическое наведение корабля на стыковочный узел. Двигатели активно расходовали топливо во время манёвров, и вскоре стало ясно: повторить попытку сближения и провести ручную стыковку уже не получится.
Оставался единственный вариант — срочная посадка. Откладывать её было нельзя ещё и по другой причине: регенерационные патроны, очищавшие воздух в кабине, рассчитывались максимум на трое суток автономного полёта. Два дня уже были позади, поэтому запас времени выглядел угрожающе малым. Возвращение решили проводить ночью, по резервной схеме. Именно это решение и привело к тому, что спускаемый аппарат отклонился от расчётной точки более чем на сто двадцать километров и опустился не в степь, а в озеро Тенгиз.
Экипаж «Союза-23» на памятной фотографии, сделанной незадолго до старта.Само по себе приводнение ещё не было приговором. Корабль мог держаться на плаву, а космонавты заранее проходили подготовку на случай посадки на воду. Для Рождественского, в прошлом водолаза-глубоководника, такие тренировки имели особое значение. Однако одно дело — отрабатывать действия в спокойной обстановке, и совсем другое — оказаться в тесной качающейся кабине посреди холодного ночного озера, когда температура падает, а ресурс систем жизнеобеспечения подходит к концу.
Вячеслав Зудов на тренировке по отработке действий при посадке на воду перед полётом «Союза-23».Неожиданный парашют и борьба за воздух
Основной парашют доставил аппарат к поверхности озера, и поначалу ситуация не выглядела критической. Но примерно через четырнадцать минут после посадки неожиданно сработала запасная парашютная система. Позже специалисты объяснили это замыканием контактов реле: солёная вода попала в барометрический блок и спровоцировала ложное срабатывание. Вышедший купол изменил положение аппарата, и выходной люк ушёл под воду.
С этого момента началась борьба за элементарные условия выживания. Через одно из вентиляционных отверстий внутрь стала поступать вода. Космонавты быстро закрыли его, но спустя час-полтора замёрзло второе отверстие. Теперь доступа к наружному воздуху не было вовсе. Пришлось периодически включать регенерационные патроны, чтобы поддерживать дыхание. Электроэнергию экономили, старались как можно меньше двигаться и не делать лишних действий. По воспоминаниям экипажа, примерно через девять часов после посадки дышать стало заметно труднее.
Холод становился ещё одним испытанием. Сняв скафандры, Зудов и Рождественский надевали тёплую одежду слоями. Сначала один комплект, затем, когда холод пробирал сильнее, добавляли следующий. В ход пошли полётные костюмы и теплозащитное снаряжение. Всё это происходило в ограниченном пространстве кабины, которую продолжало раскачивать на волнах.
Спускаемый аппарат «Союза-23» на озере Тенгиз, подсвеченный поисковым прожектором. Октябрь 1976 года.Спасатели рядом, но бессильны
Чтобы спустить человека с вертолёта, машине требовалось зависнуть точно над кораблём. Но сделать это в ту ночь оказалось почти невозможно. Свет поисковой фары отражался от снега, создавая белую пелену, за которой исчезал маяк аппарата. Фару выключали, пробовали заходить снова — и снова теряли ориентир. Один из участников спасательной операции ждал у двери в подъёмном кресле, готовый спуститься вниз, но вертолёт так и не смог занять нужное положение. Горючее заканчивалось, и машине пришлось уйти на посадку.
На берегу тем временем разворачивалась своя драма. Жители соседнего совхоза разводили большие костры, разбирая для этого даже ограды. Огонь согревал людей и служил ориентиром для лётчиков, но до самого корабля было слишком далеко. Добраться до аппарата удалось только на лодке. Именно тогда и прозвучал тот самый стук в стенку, о котором потом вспоминал Зудов. Однако лодка была одноместной, а люк оставался под водой. Спасатель, добравшийся до корабля, сам начал замерзать рядом с ним, но помочь экипажу не мог.
Вячеслав Зудов и Валерий Рождественский после возвращения на Землю, на съёмках телевизионной передачи.Решение, которое спасло экипаж
Утром к операции подключился вертолёт Николая Кондратьева, начальника Карагандинского спасательного комплекса. С воздуха спустили водолаза для осмотра аппарата. Изменить положение корабля не удалось, и тогда к парашютной системе закрепили буксировочный канат. Но подготовить аппарат к буксировке — ещё не значило начать её. Кондратьев возражал: инструкция прямо запрещала подобные действия. Он опасался перегрева двигателей при длительном движении на малой скорости и не хотел рисковать людьми, находившимися на борту вертолёта.
Ситуация требовала от кого-то взять на себя ответственность за нестандартное решение. Один из специалистов, участвовавших в испытаниях такой буксировки в Феодосии, настаивал на том, что допустимый режим известен, но рекомендации ещё не были включены в официальные инструкции. Он предложил разделить ответственность. Решение оставалось за пилотом. Кондратьев начал движение.
Почти сразу возник новый опасный момент. Когда аппарат потянулся к берегу, вышедший из воды купол запасного парашюта наполнился ветром и резко дёрнул вертолёт. Машину удалось удержать, и буксировка продолжилась. Несколько километров до суши преодолевали почти час. Для тех, кто ждал на берегу, это время тянулось бесконечно. Наконец аппарат вытащили на твёрдую землю, и космонавты смогли покинуть кабину. Встречающие встретили их криками «ура». Оба были измучены: на холодном озере они провели более десяти часов.
Вертолёт вытягивает спускаемый аппарат «Союза-23» на берег озера Тенгиз. Утро 17 октября 1976 года.Эта история оставляет после себя сложный вопрос. С одной стороны, пилот нарушил строгую инструкцию, пойдя на риск ради спасения людей. С другой — именно это отступление от правил позволило завершить операцию благополучно. Заслуживал ли Кондратьев награды за мужество или наказания за нарушение регламента? Ответ не так прост, как кажется. В экстремальных ситуациях иногда именно человеческая решимость и готовность взять ответственность на себя становятся решающим фактором между жизнью и трагедией.
Вячеслав Зудов и Валерий Рождественский после спасения, на борту воздушного судна. Октябрь 1976 года.Мне кажется важным помнить такие эпизоды не только как страницу космической хроники, но и как пример того, что даже продуманная система спасения может столкнуться с обстоятельствами, которых нет в инструкциях. И тогда на первый план выходят не только техника, но и характер людей, оказавшихся по обе стороны люка.