Есть события, которые сложно осмыслить сразу. Они выходят за рамки привычных представлений о человеческих возможностях и долго не отпускают, заставляя возвращаться к деталям, всматриваться в лица, искать объяснения. История, о которой пойдёт речь, именно такова. Она не про абстрактный героизм, а про предельную концентрацию воли, когда цена ошибки — не просто собственная жизнь, а судьба товарищей, доверившихся тебе до конца. Речь о побеге, который не имел аналогов: группа истощённых узников сумела угнать с засекреченного нацистского полигона боевой самолёт с ценнейшим оборудованием на борту.
В 1945 году гвардии старший лейтенант, лётчик-истребитель Михаил Девятаев вместе с девятью товарищами совершил невозможное. Остров Узедом, где располагался исследовательский центр Пенемюнде, охранялся особенно тщательно. Там испытывали «оружие возмездия» — крылатые ракеты «Фау-1» и баллистические «Фау-2», на которые гитлеровское командование возлагало последние надежды. Побег оттуда считался немыслимым. Однако беглецы не просто покинули остров — они подняли в воздух вражеский бомбардировщик, ушли от преследования и дотянули до линии фронта, неся сведения, способные изменить ход военно-технического противостояния.
За штурвалом находился Девятаев. Но за этим коротким фактом стоит целая жизнь, полная крутых поворотов, драматических падений и невероятных взлётов.
Корни характера: от волжского баркаса до истребителя
Будущий герой появился на свет 8 июля 1917 года в посёлке Торбеево Пензенской губернии (сегодня это территория Республики Мордовия). Он стал тринадцатым ребёнком в крестьянской семье, что само по себе воспитывало самостоятельность и умение бороться за место под солнцем. По национальности — мокшанин, и впоследствии боевой позывной «Мордвин» звучал для него естественно, как напоминание о корнях.
Семь классов Торбеевской школы он окончил в 1933 году. Дальше — Казанский речной техникум и аэроклуб, который определил главную страсть. До армии успел поработать помощником капитана баркаса на Волге, и эта речная закалка позже неожиданно пригодилась в мирной жизни. В 1938 году Свердловский райвоенкомат Казани призвал его в ряды Красной Армии. Через два года позади осталась Чкаловская военная авиационная школа лётчиков. Участие в Советско-финляндской войне принесло первый боевой опыт — три вылета, которые стали разминкой перед главным испытанием.
Война: четыре сбитых самолёта и возвращение в строй
Великую Отечественную он встретил на курсах командиров звеньев в белорусском Молодечно. Уже 22 июня 1941 года младший лейтенант совершил первый боевой вылет на истребителе И-16. Небо над Минском горело, и молодой пилот сразу показал характер. Спустя два дня — первая личная победа: сбит пикирующий бомбардировщик Ju-87.
До августа 1941 года его сбивали четырежды. В сентябре, во время боя на Як-1, он получил серьёзное ранение в ногу и временно оказался вне истребительной авиации. После госпиталя — санитарный авиаполк, биплан У-2, вывоз раненых. Кому-то такая служба могла показаться второстепенной, но только не тому, кто понимал цену каждой спасённой жизни.
Фронтовая география впечатляет: Западный, Юго-Западный, Центральный, Степной, 2-й и 1-й Украинский фронты. В мае 1944 года помогла встреча с бывшим командиром эскадрильи — Девятаев вернулся в истребители, став командиром звена 104-го Гвардейского истребительного авиаполка. Теперь под ним была американская «Аэрокобра» Р-39, поставлявшаяся по ленд-лизу. К июлю 1944 года на личном счету — девять сбитых вражеских машин.
Роковой вылет и дорога в ад
13 июля 1944 года в районе Львова группа истребителей под командованием майора В. Боброва вылетела на перехват. Завязался воздушный бой. Самолёт Девятаева подбили, он загорелся. Лётчик покинул падающую машину в последний момент, но при отделении ударился о стабилизатор. Сознание погасло. Приземление произошло уже на территории, занятой противником. Бессознательного пилота взяли в плен.
Дальше начался путь, который сам он позже назовёт адом. Сначала допросы в разведотделе абвера, затем Лодзинский лагерь военнопленных. Уже 13 августа 1944 года — первая попытка побега через подкоп вместе с группой лётчиков. Их остановили. Объявили смертниками и отправили в Заксенхаузен, где сама атмосфера была пропитана близостью крематория.
В Заксенхаузене судьба сделала неожиданный поворот. На пороге неминуемой гибели вмешался заключённый-парикмахер, бывший советский офицер-танкист, связанный с антифашистским подпольем. Во время стрижки он разглядел в новичке крепкого лётчика, у которого ещё был шанс. Мастер незаметно подменил нашивную бирку на лагерной робе. Вместо номера смертника появился номер недавно погибшего учителя Григория Степановича Никитенко, который числился «штрафником», а не приговорённым к уничтожению. Так Михаил Девятаев на время стал Степаном Никитенко. Это перевоплощение спасло жизнь, но впереди ждал новый круг ада.
Остров Узедом: под чужим именем у секретного оружия
Под фамилией Никитенко его перевели на остров Узедом. Именно там, в Пенемюнде, располагался главный ракетный полигон Третьего рейха. Испытания «Фау-1» и «Фау-2» шли полным ходом. Охрана — жесточайшая. Узники работали в командах, обслуживавших аэродром: разбирали завалы, обезвреживали неразорвавшиеся бомбы, выполняли черновую работу. Именно тогда Девятаев осознал: единственный реальный шанс вырваться — по воздуху. Пешком или по воде отсюда не уйти.
Началась скрытая, кропотливая подготовка. Рядом со свалкой валялись обломки разбитых самолётов. Лётчик тайком пробирался туда, изучал приборные панели, запоминал расположение тумблеров, кнопок, сигнальных ламп. Немецкие надписи не были непреодолимой преградой — метрическая система измерений совпадала с привычной советской.
Вместе с товарищами, среди которых особенно ценным был артиллерист Владимир Соколов, знавший немецкий язык, они снимали таблички с обломков, переводили надписи, шаг за шагом восстанавливая логику управления вражескими машинами. Девятаев наблюдал за реальными взлётами, подмечал последовательность действий механиков, а по вечерам в бараке мысленно прокручивал каждый этап будущего полёта. Сон отступал — слишком велико было напряжение.
Цель выбрали задолго до решающего дня. Группа присмотрела конкретный бомбардировщик Heinkel He 111. Выбор не был случайным: позже выяснилось, что на этом борту установлена специальная радиоаппаратура для управления и наблюдения за пусками ракет. То есть беглецы стремились не просто улететь — они целенаправленно искали машину с ценной технической информацией.
Параллельно шла работа с людьми. Изначально часть узников планировала побег на лодке через пролив. Девятаев убеждал: воздушный путь надёжнее. Постепенно сложилась команда, где каждый знал свою роль и понимал, что права на ошибку нет. Около двух с половиной месяцев ушло на подготовку. А затем вмешался случай, заставивший действовать немедленно: конфликт с местными уголовниками обернулся отсроченным смертным приговором — «десять дней жизни». Медлить больше было нельзя.
Десять человек, один шанс
Состав группы впечатляет своей спаянностью и разнообразием боевого опыта. Рядом с лётчиком-истребителем Михаилом Девятаевым были люди, прошедшие через разные круги военного лихолетья. Иван Кривоногов — лейтенант-пехотинец, попавший в плен ещё 6 июля 1941 года, живший под вымышленным именем «Иван Корж». Владимир Соколов — артиллерист из Вологодской области, дважды пытавшийся бежать до Узедома. Владимир Немченко — белорус из Новобелицы, оборонявший Гомель, потерявший глаз после одной из попыток побега, но не сломленный. Фёдор Адамов — крепкий боец с ростовского хутора Ильинка. Иван Олейник — сержант из кубанской станицы Анастасиевская, организовавший до плена партизанский отряд. Михаил Емец — старший лейтенант-политрук с Полтавщины, пленённый в июне 1942 года. Пётр Кутергин — самый молодой, 1921 года рождения, со станции Чернушка. Николай Урбанович — уроженец села под Бобруйском, угнанный на работы в Германию ещё в детстве, дважды бежавший прежде. Тимофей Сердюков — сосед Девятаева по нарам, вместе с ним направленный на Узедом.
8 февраля 1945 года погода оказалась ясной. Девятаев понял: время пришло. Иван Кривоногов молниеносным ударом стального прута обезвредил охранника. Пётр Кутергин мгновенно снял с поверженного часового шинель и фуражку, перевоплотившись в немецкого вахтмана. С винтовкой в руках он виртуозно сымитировал конвоирование группы «пленных» к самолёту. Вышки молчали — охрана ничего не заподозрила.
Десять советских военнопленных захватили бомбардировщик Heinkel He 111 H-22. За штурвал сел Девятаев.
21 минута между жизнью и смертью
События развивались стремительно. Сначала — удар колодкой по замку, проникновение в фюзеляж, затем в пилотскую кабину. Попытка запустить двигатель обернулась проблемой: аккумулятора на месте не было. Несколько драгоценных минут ушло на поиски тележки с запасными батареями и её подгонку к машине. После установки аккумулятора моторы ожили. Девятаев дал команду остальным подняться на борт и спрятаться в фюзеляже. Самолёт вырулил на взлётную полосу.
Первая попытка взлёта не удалась — машина не хотела отрываться от земли. Пришлось развернуться и начать заново. Во время второй попытки пришло понимание: виноваты триммеры руля высоты, установленные в положение «на посадку». Вместе с товарищами пришлось буквально силой добирать штурвал, преодолевая сопротивление. Только после этого бомбардировщик наконец оторвался от взлётной полосы.
В воздухе возникли новые сложности. Самолёт слишком резко начал набирать высоту, теряя скорость. Пришлось на ощупь искать нужный триммер, чтобы стабилизировать полёт. От момента нападения на охранника до отрыва от земли прошла ровно 21 минута. Каждая из них могла стать последней.
Погоня, зенитный огонь и посадка на брюхо
Немцы подняли в воздух истребитель, пилотируемый обер-лейтенантом Гюнтером Хобомом — обладателем двух «Железных крестов» и «Немецкого креста в золоте». Однако без точного знания курса найти беглецов можно было только случайно. Одиночный «Хейнкель» заметил воздушный ас полковник Вальтер Даль, возвращавшийся с задания. Но выполнить приказ «сбить одинокий самолёт» он не мог — боеприпасы были израсходованы.
В районе линии фронта самолёт попал под огонь советских зенитных орудий. Пришлось идти на вынужденную посадку. «Хейнкель» сел на брюхо южнее деревни Голлин (ныне Голина, Польша), в расположении артиллерийской части 61-й армии. Пролетев чуть более 300 километров, Девятаев доставил командованию сведения исключительной важности: точные координаты стартовых установок «Фау-2» вдоль побережья, данные о засекреченном центре на Узедоме, где производилось и испытывалось ракетное оружие нацистского рейха.
Доставленные сведения оказались абсолютно точными и обеспечили успех воздушной атаки на полигон Узедом. Самого Девятаева на время внутренней проверки поместили в фильтрационный лагерь — «Спецлагерь №7» НКВД. После успешного её прохождения он продолжил службу в рядах Красной армии.
Остальных участников побега после проверки и лечения зачислили в одну из рот 777-го стрелкового полка (по другим данным — в 447-й стрелковый Пинский полк 397-й стрелковой дивизии) и в конце марта 1945 года отправили на фронт.
Встреча с Королёвым и вклад в советскую ракетную программу
В сентябре 1945 года Девятаева разыскал Сергей Павлович Королёв, назначенный руководить советской программой по освоению немецкой ракетной техники. Он вызвал лётчика на Пенемюнде. Там Михаил Петрович показал советским специалистам места, где производились узлы ракет и откуда они стартовали. Эта помощь оказалась неоценимой при создании первой советской ракеты Р-1 — копии «Фау-2». Именно Королёв в 1957 году смог представить Девятаева к званию Героя Советского Союза.
Мирная жизнь: от катера до «Метеора»
В ноябре 1945 года Девятаев был уволен в запас. Имея диплом капитана судна, в 1946 году он устроился дежурным по вокзалу в Казанском речном порту. Через три года стал капитаном катера. А затем судьба приготовила новый поворот: он стал одним из первых испытателей революционного вида водного транспорта — судов на подводных крыльях. Легендарные «Ракета» и «Метеор» вошли в историю, и за штурвалом одного из первых «Метеоров» стоял именно Михаил Петрович.
Эти корабли, развивавшие скорость более 70 километров в час, казались летящими над водой. Опыт управления летательными аппаратами помогал блестяще справляться и с этим чудом инженерной мысли. Участвовал он и в испытаниях первых «Ракет», совершивших настоящую революцию в речном транспорте и позволивших пассажирам быстро добираться до самых отдалённых населённых пунктов.
До последних дней Михаил Девятаев жил в Казани, работал, пока позволяли силы. Рядом были дети — Алексей, Александр и Нелли.
Встреча через десятилетия
Летом 2002 года, во время съёмок документального фильма, Михаил Петрович приехал на аэродром в Пенемюнде. Там он поставил свечи в память о товарищах и встретился с немецким пилотом Гюнтером Хобомом — тем самым асом, который когда-то безуспешно искал его в небе. Два солдата, оказавшиеся по разные стороны войны, спустя десятилетия смотрели друг на друга уже не как враги.
24 ноября 2002 года Михаила Петровича Девятаева не стало. Похоронили его в Казани, на Арском кладбище, где расположен мемориальный комплекс в честь воинов Великой Отечественной войны.
Книга-исповедь и живая память
Особое место в наследии героя занимает документальная повесть «Побег из ада». В ней Михаил Петрович достоверно и эмоционально рассказал о своём невероятном пути от плена к свободе. Книга стала своеобразным памятником подвигу лётчика и его товарищей.
Память о Михаиле Девятаеве бережно хранится в разных уголках страны и за её пределами. В родном Торбеево открыт Дом-музей. В Казани его имя носят улица и речной техникум. Памятники и памятные знаки установлены в Саранске, Казани, Торбеево. На острове Узедом, где произошёл легендарный побег, воздвигнут монумент в честь советского лётчика и его товарищей. Малый ракетный корабль ВМФ России также носит имя отважного пилота. Международный аэропорт Саранска гордо несёт его имя.
Подвиг Михаила Девятаева — не просто страница истории. Это живой пример того, на что способен человек, верный долгу до конца. И пока о таких героях помнят, их поступки продолжают вдохновлять на добрые дела и высокие свершения.
