Мир военной истории и техники полон удивительных конструкторских решений, но вместе с ними по просторам интернета кочуют и весьма живучие заблуждения. Часто красивая легенда заслоняет собой сухую инженерную правду, а поверхностное сравнение рождает миф о копировании. Разобраться в хитросплетениях слухов и фактов бывает непросто, особенно когда речь заходит о машинах, овеянных ореолом секретности или боевой славы. Пришло время взглянуть на несколько известных образцов техники под новым углом и отделить вымысел от реальных конструкторских замыслов.
Два сердца бронетранспортера: вопрос не живучести, а грузоподъемности
Пожалуй, один из самых распространенных мифов касается компоновки моторно-трансмиссионного отделения советских бронетранспортеров БТР-60 и БТР-70. Существует романтическое убеждение, что установка двух бензиновых двигателей с отдельными коробками передач была продиктована заботой о боевой живучести. Логика подкупает своей простотой: если один мотор выйдет из строя под огнем, машина сохранит подвижность на втором и сможет покинуть опасную зону. Однако реальная история создания этих машин рисует совершенно иную картину, в центре которой находятся не тактические уловки, а суровая борьба с массой и центровкой.
Изначально конструкторы вовсе не планировали оснащать бронетранспортер спаренной силовой установкой. Первоначальный проект предполагал использование одного дизельного двигателя ЯАЗ-206Б мощностью 205 лошадиных сил, хорошо знакомого по грузовикам КрАЗ. Это решение выглядело логичным и экономичным, но на практике столкнулось с серьезными проблемами. Двигатель оказался чрезмерно тяжелым для шасси, что привело к опасному дисбалансу: передние мосты испытывали недостаточную нагрузку, а при движении на плаву корма машины сильно зарывалась в воду, создавая критический дифферент. Чтобы компенсировать этот перевес, инженеры предложили нарастить броню в лобовой части, но военные отвергли эту идею, так как она неизбежно сокращала количество перевозимых десантников с четырнадцати до восьми человек. К тому же сам ЯАЗ-206Б, будучи двухтактным двигателем родом из тридцатых годов, к началу шестидесятых уже морально устарел.
Выход нашли в установке двух бензиновых двигателей ГАЗ-40П мощностью по 90 лошадиных сил каждый. Это позволило равномерно распределить массу по осям и вписаться в заданные ограничения по грузоподъемности. Техническая реализация была весьма специфичной: моторы не синхронизировались между собой и работали каждый на свою трансмиссию. По сути, в корпусе разместили две независимые силовые линии. Правый двигатель приводил в движение первый и третий мосты, а также лебедку, в то время как левый отвечал за второй и четвертый мосты. Обе трансмиссии имели коробки отбора мощности, передававшие крутящий момент на водометные движители. Внутренняя комиссия Министерства автомобильной промышленности критиковала такую схему, называя ее авантюрной и технически неграмотной, но военных полностью устраивали тактико-технические характеристики. В итоге БТР-60П был принят на вооружение именно в двухдвигательном исполнении в ноябре 1959 года. Эта же концепция перекочевала и на БТР-70, и лишь с появлением БТР-80 в 1986 году конструкторы смогли вернуться к классической схеме с одним дизельным мотором.
Сходство концепций, а не копия: история создания БТР-40
Еще одно расхожее заблуждение утверждает, что первый массовый советский колесный бронетранспортер БТР-40 является прямым заимствованием американского M3 Scout Car. Эта версия кочует даже по некоторым популярным, но не слишком дотошным справочным ресурсам. Действительно, военные, формулируя задание на новую машину, просили создать нечто похожее на «американца», который в количестве более трех тысяч единиц поставлялся в Красную армию по ленд-лизу и отлично зарекомендовал себя в боях. Однако сходство между этими машинами ограничивается исключительно общей компоновочной идеей.
Обе машины относятся к классу легких бронетранспортеров с открытым сверху корпусом, где экипаж и десант размещаются в едином обитаемом пространстве. Но на этом инженерная общность заканчивается. Бронекорпус БТР-40 спроектирован с нуля и имеет существенные отличия: он выполнен с рациональными углами наклона броневых листов и обладает совершенно иной конструкцией дверей. Самое же принципиальное различие кроется в основе шасси. M3 Scout Car был построен на классической раме, тогда как БТР-40 создавался вокруг несущего кузова, что было гораздо более прогрессивным решением для своего времени. Говорить же о копировании агрегатов и вовсе не приходится, ведь первый советский массовый бронетранспортер базировался на узлах и агрегатах полноприводного грузовика ГАЗ-63. Таким образом, на свет появилась машина той же тактической концепции, но с собственной уникальной конструкторской школой.
Крылатая гроза авианосцев: почему ставка на внезапность не сработала
Экраноплан проекта 903 «Лунь» — машина, поражающая воображение своей монструозной красотой и футуристичным обликом. В прессе за ним прочно закрепился титул «убийцы авианосцев». Считалось, что этот гигант мог незаметно подкрасться к авианосной ударной группе на сверхмалой высоте, скрываясь за радиогоризонтом от корабельных радаров, и нанести внезапный сокрушительный удар ракетами «Москит». Звучит как сценарий для фантастического боевика, но при столкновении с реалиями противовоздушной обороны того времени эта тактика вряд ли принесла бы успех.
Разработка и испытания «Луня» пришлись на конец восьмидесятых годов, а опытная эксплуатация на Каспии проходила в 1990-1991 годах. К этому моменту палубная авиация вероятного противника уже давно была оснащена самолетами дальнего радиолокационного обнаружения E-2 Hawkeye. Возможности этих летающих радаров сводили на нет все преимущества маловысотного полета. «Хокай» способен обнаружить крупную воздушную цель на дистанции до пятисот шестидесяти километров, а менее заметную крылатую ракету — за двести шестьдесят километров. Для сравнения, дальность полета противокорабельной ракеты П-270 «Москит», которой был вооружен экраноплан, не превышала ста двадцати пяти километров. Таким образом, «Лунь» был бы гарантированно обнаружен задолго до выхода на рубеж пуска, и ни о какой внезапности речи быть не могло.
После обнаружения огромный и не слишком маневренный экраноплан превращался в легкую мишень для палубных истребителей. Даже на фоне водной поверхности головки самонаведения ракет без труда захватили бы столь крупную и контрастную цель. Для уничтожения морских целей, не прикрытых мощным авиационным зонтиком, гораздо более эффективным и экономически оправданным средством были и остаются дальние бомбардировщики-ракетоносцы Ту-22М3, которые гораздо проще в эксплуатации и не требуют столь специфической инфраструктуры.
Танковая классификация: почему «Першинг» сменил весовую категорию
Среди любителей военной истории популярна байка о том, как демонстрация советских тяжелых танков ИС-3 на параде союзных войск в Берлине 7 сентября 1945 года произвела на американцев столь сильное впечатление, что они немедленно переквалифицировали свой тяжелый танк M26 Pershing в средний. История красивая, но полностью оторванная от хронологии и бюрократической реальности. На самом деле пересмотр классификации «Першинга» произошел лишь в мае 1946 года и был связан с утверждением новой концепции танковых войск США, а не с эмоциональным шоком от увиденного на параде.
К тому же стоит вспомнить, что M26 изначально разрабатывался именно как средний танк. В тяжелый его перевели временно и во многом по психологическим причинам — для поднятия боевого духа экипажей, которым предстояло встретиться с немецкими «Тиграми» и «Пантерами». Возвращение в средний класс стало, скорее, формальным приведением классификации в соответствие с реальными массогабаритными характеристиками и новой доктриной, а не реакцией на мощь советского ИС-3.
Неуязвимость Ил-28 в Афганистане: миф, разбившийся о статистику
Еще один миф рисует образ практически неуязвимого бомбардировщика Ил-28, воевавшего в Афганистане. Утверждается, что за все время боевых действий от огня с земли не был потерян ни один самолет этого типа. Секрет такой живучести якобы крылся в кормовой пушечной установке: при выходе из атаки радист-стрелок шквальным огнем двух 23-миллиметровых пушек НР-23 подавлял зенитные средства и не давал операторам ПЗРК занять позицию для выстрела. Эту историю часто приписывают генералу Борису Громову, хотя найти первоисточник таких заявлений не удается.
Сомневаться в этой легенде заставляет несколько факторов. Во-первых, чтобы эффективно подавлять огневые точки в горной местности, радисту-стрелку нужно было обладать сверхчеловеческими способностями. За считанные секунды он должен был обнаружить замаскированную цель среди скал, быстро навести прицел и рассчитать упреждение, ведя огонь по удаляющемуся объекту, в то время как самолет активно маневрирует. Задача на грани фантастики. Во-вторых, масштаб применения Ил-28 был весьма скромным. Они состояли на вооружении только 355-го смешанного авиаполка ВВС Афганистана, базировавшегося в Шинданде, и общее их количество не превышало тридцати двух машин, из которых в летном состоянии находилась едва ли половина. Интенсивность их использования была несоизмерима с нагрузкой на штурмовики Су-25 и истребители-бомбардировщики Су-17М3.
Наконец, хронология появления ПЗРК у моджахедов также играет против этой легенды. Хотя первые переносные комплексы появились у душманов в 1983 году, их применение не было массовым. До появления в 1986 году «Стингеров» основными ПЗРК были советская «Стрела-2» и британский Blowpipe. Оба комплекса, особенно «Блоупайп», были способны атаковать цели на встречных курсах, когда стрельба из кормовой установки не могла помешать оператору. К тому же в июле 1985 года диверсия на аэродроме Шинданд привела к уничтожению как минимум одиннадцати Ил-28, после чего их полеты были прекращены. Таким образом, если потерь в воздухе действительно удалось избежать, то это заслуга не мифической неуязвимости кормовой установки, а крайне ограниченного применения этих самолетов. При сопоставимом с Су-25 налете потери были бы неизбежны и, вероятно, весьма серьезны.