Признание Владимира Путина на саммите «Россия — Африка» прозвучало неожиданно откровенно. Российский президент назвал Илона Маска «реально гениальным человеком», но сразу обозначил дистанцию: у американского предпринимателя на орбите уже более пяти тысяч спутников, тогда как российский проект «Рассвет» находится лишь на начальной стадии. Более того, прозвучало заявление о «тесном контакте» с американскими партнёрами по космической программе — с формулировкой о том, что на орбите сторонам важно не создавать помех друг другу.
Подобная риторика заметно отличается от привычных обещаний «догнать и перегнать». Здесь впервые официально фиксируется отставание, причём без попыток его замаскировать. Это само по себе любопытный сдвиг в публичной позиции, однако куда интереснее другой аспект — то, как фигура Маска воспринимается за пределами технологических достижений.
Ассоциации, от которых сложно избавиться
Лично меня останавливает от безоговорочного восхищения этим человеком одна устойчивая параллель. Когда я смотрю на военные контракты SpaceX, Palantir и OpenAI, в памяти всплывают истории немецких корпораций, работавших на гитлеровскую Германию: BMW, Hugo Boss, IBM, Siemens, Bayer. Это сравнение может показаться чрезмерным, но оно не возникает на пустом месте.
Возьмём BMW. Концерн не просто сотрудничал с нацистским режимом — он использовал подневольный труд заключённых, выпускал авиационные двигатели для Люфтваффе, а его владельцы состояли в нацистской партии. После войны компания десятилетиями отрицала свою вовлечённость, затем приносила извинения, позже заказывала независимые исследования. Сегодня это респектабельный автопроизводитель, но историческая тень никуда не делась.
IBM поставляла перфокарты для систем учёта в концентрационных лагерях. Hugo Boss шил униформу для СС. Krupp производил вооружение. Ford держал заводы в Германии, функционировавшие до 1945 года. Coca-Cola создала Fanta специально для нацистского рынка. Перечень можно продолжать долго, и суть не в том, чтобы объявить всех этих людей нацистами. Суть в другом: они стали участниками системы, которая использовала их возможности для разрушения.
Три критерия, помогающие провести границу
Вопрос о том, где заканчивается «просто работа» и начинается пособничество, не имеет простого ответа. Однако можно выделить три ориентира, каждый из которых по отдельности не является абсолютом, но вместе они создают определённую систему координат.
Первый критерий — наличие выбора. У BMW в 1940-х годах выбора фактически не было: отказ означал уничтожение бизнеса, арест руководства, лагеря. Это не оправдание, а контекст. У Маска выбор был. Он отключал Starlink над Крымом в 2022 году, когда считал это нужным, — значит, возможность влиять у него имелась. А подписывая контракт с Пентагоном, он сделал осознанный шаг. Теперь же заявляет, что «не может влиять» на использование своей технологии. Мотивация здесь не страх, а сделка. Личная выгода.
Второй критерий — понимание того, кому и для чего предназначен продукт. BMW производила моторы для самолётов, бомбивших Лондон, — это прямое участие в военных действиях. Но тот же концерн выпускал мотоциклы для гражданских нужд, и провести чёткую линию между этими направлениями непросто. Маск продал Starlink Пентагону, прекрасно осознавая, что система будет использоваться для наведения дронов. Позже он говорил, что создавал её не для этого. Но продал. И это уже не «двойное назначение» — это прямое участие с полным пониманием конечного применения.
Третий критерий — кто платит настоящую цену. BMW получала прибыль, а заключённые расплачивались жизнями. Маск получает миллиарды, а солдаты с обеих сторон конфликта платят тем же. Фраза «я не могу влиять» — это попытка снять с себя ответственность за то, что делает его технология. Это не «просто работа». Это осознанный отказ видеть цену, которую платят другие люди.
Обратная сторона: возможна ли чистая наука?
Однако справедливости ради стоит признать: наука и инженерия никогда не бывают полностью чистыми. Любая технология может быть обращена на военные цели. Интернет вырос из военного проекта. GPS создавался для нужд обороны. Ядерная энергетика произошла от разработки бомбы. Если последовательно придерживаться логики «не работай на войну», придётся отказаться от половины достижений, делающих современную жизнь возможной.
И здесь, как мне кажется, кроется ключевое различие. Дело не в том, что именно ты создаёшь, а в том, признаёшь ли ты последствия своих решений. BMW после войны признала свою роль — с оговорками, с сопротивлением, с задержками, но признала. Маск не признаёт. Он утверждает, что Starlink создавался для мирных целей, для потокового видео, а затем продаёт систему военному ведомству и одновременно проклинает тех, кто хочет продолжения боевых действий. Это ли не лицемерие? Уход от ответственности в чистом виде.
Отличить науку от пособничества можно лишь по одному признаку — отдал ли ты своё изобретение на убийство. Технология может спасать жизни и развивать цивилизацию. Но если ты продал её для уничтожения, а потом заявляешь о своей приверженности миру во всём мире, это уже не про науку. Это про выбор, который ты сделал, и про цену, которую за тебя заплатили другие.