Путешествие в глубокое прошлое часто представляют как встречу с динозаврами или гигантскими ящерами. Однако главная проблема может обнаружиться задолго до первого хищника. Воздух, которым невозможно дышать, отсутствие привычной еды, непригодная для питья вода и резкие перепады климата убивают быстрее любых клыков. Поэтому маршрут по геологическим эпохам стоит оценивать не по зрелищности, а по базовым условиям выживания.
Попробую пройти весь путь от ранней Земли до ледникового периода и понять, где получится протянуть хотя бы несколько часов, а где реально обустроить долговременную стоянку. Оценка будет честной: без современного снаряжения, без группы поддержки и без права на ошибку.
Докембрий: планета ещё не готова принимать гостей
Докембрий — это не одна эпоха, а колоссальный отрезок планетарной истории, внутри которого условия менялись кардинально. Ранняя Земля напоминает раскалённый котёл: поверхность продолжает остывать, постоянные удары космических тел перекраивают рельеф, а привычной кислородной атмосферы ещё не существует. Оказаться там — значит мгновенно столкнуться с нехваткой пригодного для дыхания газа и отсутствием какой-либо пищи на поверхности.
Позже появляются океаны, первые формы жизни и постепенно накапливается кислород. Но даже в этих более спокойных фазах докембрия путешественнику не станет заметно легче. В протерозое добавляются глобальные оледенения, превращающие огромные территории в ледяные пустоши. Выбирать точку высадки придётся между безжизненными скалами, ледниками и водоёмами, химический состав которых вряд ли подойдёт для питья. Шансов пережить здесь даже короткий отрезок времени практически нет.
Кембрий: еда есть, но за ней нужно нырять
В кембрийском периоде суша выглядит удручающе пусто. Ни лесов, ни кустарников, ни привычных наземных животных. Кислорода в атмосфере заметно меньше современного уровня, поэтому даже спокойная прогулка быстро оборачивается одышкой. Поиск растительной пищи на суше бессмыслен — её там просто нет. Единственный надёжный источник пропитания находится в море.
Приливная зона может дать трилобитов и других морских членистоногих с твёрдым панцирем. Такая добыча напоминает ракообразных и теоретически съедобна, но собирать её нужно постоянно. Местный хищник аномалокарис выглядит внушительно, хотя настоящая угроза для человека — не он, а общая нехватка кислорода и отсутствие пресной воды. Несколько часов у моря ещё можно представить, но полноценная жизнь здесь невозможна.
Ордовик: скудный береговой рацион
Дышать в ордовике становится немного легче, хотя концентрация кислорода всё ещё ниже привычной. На суше уже появляются крошечные растения, но они не дают ни тени, ни дров, ни съедобных частей. Рассчитывать на них как на источник пищи или топлива не приходится.
Основой рациона снова становятся обитатели мелководья. Плавать дальше от берега опасно: в морях встречаются крупные головоногие с длинными прямыми раковинами, мощными щупальцами и клювом. Встреча с таким существом в воде не сулит ничего хорошего. К концу периода добавляется сильное похолодание, которое ещё сильнее усложняет жизнь на открытой местности. При подобной диете и климатических качелях речь идёт лишь о нескольких днях тяжёлого выживания.
Силур: робкая надежда на огонь
Силурийская суша начинает понемногу оживать. Появляются куксонии — низкорослые растения с ветвящимися стеблями, а рядом осваиваются первые членистоногие. Это важный сдвиг: теоретически можно собрать немного растительного материала для костра. Но до нормальной охапки сухих дров ещё далеко, а крошечные многоножки и паукообразные не решат проблему голода.
Море по-прежнему кормит лучше суши, однако там водятся крупные ракоскорпионы. Некоторые виды, например птеригот, достигали примерно двух метров в длину. Проверять их реакцию на появление купальщика совершенно не хочется. На берегу формируются примитивные почвы, любая царапина может стать источником инфекции, а медицинской помощи не существует. Перспективы остаются скромными: несколько дней с постоянным поиском еды и воды.
Девон: деревья меняют правила игры
Девонский период впервые делает выживание похожим на классическую историю о дикой природе. Появляются настоящие деревья, а значит, есть материал для укрытия и топливо для костра. Содержание кислорода приближается к современному, дышится заметно легче. В пресных водоёмах водится рыба, и при определённой сноровке можно попытаться её ловить.
Однако пресная вода не означает безопасность. Огромный ракоскорпион яекелоптер связан именно с такими местообитаниями и мог достигать примерно двух с половиной метров. Морского дунклеостея можно избежать, если держаться подальше от солёной воды, но у береговых рыболовных мест будут свои неприятные сюрпризы. Если удастся развести огонь и наладить регулярную ловлю, появляется основа для жизни в течение нескольких недель.
Каменноугольный период: гигантские членистоногие и лесные пожары
Высокое содержание кислорода в каменноугольном периоде создаёт необычные условия. По земле ползает артроплевра длиной больше двух метров, а в воздухе проносится меганевра с размахом крыльев около семидесяти сантиметров. Тем, кто нервничает при виде обычной многоножки, такое знакомство покажется тяжёлым испытанием. Впрочем, размер этих членистоногих не делает их охотниками на людей.
Гораздо серьёзнее угроза лесных пожаров: обилие кислорода и растительности превращает возгорания в масштабное бедствие. Болота дают рыбу и земноводных, но привычных фруктов и зерна вокруг нет. В воде встречаются крупные хищные рыбы вроде ризода. При удачной стоянке счёт можно вести на месяцы, однако однообразное питание и постоянная сырость быстро скажутся на здоровье.
Пермь: хищники выходят на сушу
В пермском периоде материки собираются в единый суперконтинент Пангею. Внутренние области получают мало влаги с океана, поэтому оказаться посреди сухих пространств гораздо опаснее, чем возле реки. Вокруг растут хвойные, папоротники и семенные папоротники, но привычного плодового сада нет. Прокормиться можно за счёт рыбы и мелких животных, однако теперь за стоянкой нужно следить особенно внимательно.
По суше бродят горгонопсы — крупные хищные зверообразные с внушительными клыками. Они представляют реальную угрозу для человека, оказавшегося без надёжного укрытия. Спокойный участок у воды ценнее любого красивого пейзажа. Я бы рассчитывал здесь на несколько недель, и то при условии, что удастся не привлекать внимание крупных хищников.
Триасовый период: восстановление после катастрофы
Ранний триас начинается после массового пермского вымирания. Вулканизм Сибирских траппов связан с тяжёлыми изменениями климата: жара и разрушение экосистем делают огромные территории негостеприимными. Найти одновременно воду, пищу и укрытие от перегрева в таких условиях невероятно трудно.
Тем удивительнее животные, сумевшие пережить катастрофу. Листрозавры, растительноядные зверообразные с бивнями, становятся очень многочисленными, а небольшие цинодонты вроде тринаксодона используют норы. Со временем жара отступает, экосистемы восстанавливаются, и шансы путешественника снова растут. Первые динозавры ещё сравнительно невелики, но крупные хищники вроде постозуха, напоминающего длинноногого крокодила, заставляют быть осторожным. При удачной стоянке можно представить несколько недель жизни, однако спокойно ходить за дровами не получится.
Юрский период: постоянное внимание к окружению
Леса юрского периода дают тень и топливо, климат позволяет жить, а рыба, яйца и мелкие животные могут стать пищей. Проблема в том, что за обедом приходится выходить из укрытия, а рядом охотятся аллозавры и торвозавры. Человек достаточно крупный, чтобы заинтересовать хищника, и слишком плохо вооружён для близкого знакомства.
Огонь помогает с приготовлением пищи и отпугиванием некоторых животных, но постоянно носить костёр с собой невозможно. Несколько недель уже можно считать удачным результатом. Многое зависит от того, найдётся ли стоянка, куда крупным животным трудно добраться, и насколько быстро получится наладить регулярный сбор еды.
Меловой период: разнообразное меню и опасные соседи
В меловом периоде распространяются цветковые растения, появляются разнообразные плоды. Прокормиться становится проще, хотя определять съедобное приходится с большой осторожностью. Ошибка в выборе растения может стоить жизни, ведь проверить его свойства негде.
Хищники этого времени впечатляют. В разных частях мира жили тираннозавр, спинозавр и гиганотозавр. Добавим кетцалькоатля, огромного птерозавра, который на земле поднимался примерно до высоты жирафа. Если удастся избегать таких соседей, можно замахнуться на несколько месяцев. Но любая вылазка за едой превращается в рискованное мероприятие.
Палеоген: тепло доходит до полюсов
После падения астероида и вымирания динозавров млекопитающие занимают освободившиеся экологические ниши. Плоды становятся разнообразнее, и подобрать рацион человеку проще. Но около 56 миллионов лет назад происходит резкое потепление. Перегрев может оказаться большей неприятностью, чем поиски пищи, поэтому северные широты выглядят заманчивее.
Мир настолько тёплый, что крокодилы встречаются даже в Арктике. В разных уголках планеты обитают энтелодонты, крупные нелетающие хищные птицы, а в тропиках живёт гигантская змея титанобоа. Несколько месяцев здесь кажутся возможными, если подобрать подходящий климат и избегать опасных животных. Главное — не оказаться в перегретых тропических регионах без доступа к чистой воде.
Миоцен: почти знакомая Земля
В миоцене распространяются травянистые пространства со стадами животных, климат становится прохладнее и суше. Карта мира уже сильно напоминает современную, а изготовленные на месте орудия расширяют возможности добычи пищи. Это важный психологический рубеж: окружающая среда начинает походить на привычную саванну или степь.
Однако рядом охотятся саблезубые кошки и амфиционы, которых называют медведесобаками. При удачном выборе стоянки и умении добывать огонь появляется шанс продержаться большую часть года. Жизнь всё ещё трудна, но уже не выглядит безнадёжной борьбой с самой планетой.
Плиоцен: лучший шанс обосноваться
Сочетание редколесий и саванн даёт человеку удобный выбор. В лесистых участках можно искать плоды и орехи, рядом находятся открытые пространства с животными. Уже существуют австралопитеки, и обстановка гораздо ближе к той, в которой развивались наши предки. Из всего маршрута эта остановка выглядит самой перспективной для долгой жизни.
Хищники, конечно, никуда не исчезли: остаются саблезубые кошки и гиены. Воду придётся обеззараживать, пищу добывать регулярно, а стоянку выбирать с учётом чужих охотничьих маршрутов. И всё же здесь можно наладить относительно устойчивый быт. Я бы назвал плиоцен наиболее реалистичным вариантом для долгосрочного выживания.
Плейстоцен: древние люди по соседству
Плейстоцен обычно представляют сплошным ледяным полем с мамонтами. На деле условия зависели от места и времени: существовали области, где можно было жить и добывать пищу. Знакомые растения и богатая фауна улучшают шансы. Наши предки освоились в таком мире благодаря огню, орудиям и поддержке группы.
У одинокого путешественника этой поддержки нет. В Австралии можно встретить огромного варана мегаланию, а в других частях мира придётся учитывать крупных хищников и соседство с древними людьми. У местных уже есть свои территории и способы выживания, поэтому контакт с ними может определить судьбу. В подходящем регионе прожить многие месяцы вполне представимо. Возле ледника без одежды история закончилась бы гораздо быстрее.
Самой удобной остановкой в этом путешествии оказывается плиоцен. Миоцен и подходящие области плейстоцена тоже дают хорошие шансы, тогда как ранняя Земля и тяжёлые условия начала триаса почти не оставляют времени освоиться. Главная удача путешественника состоит в возможности каждый день дышать, пить и находить достаточно еды. Всё остальное — уже вопрос личной осторожности и удачи.