Прошло уже сорок лет. 26 апреля 1986 года стал днем, который навсегда изменил мир. На четвертом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции произошла техногенная катастрофа колоссального масштаба — разрушение активной зоны реактора с мощнейшим выбросом радиоактивных веществ. Сегодня я хочу не просто перечислять технические детали, а остановиться на главном — на людях, которые ценой своих жизней остановили ядерную стихию.
Всего жертвами той страшной ночи и последующих дней стали 30 человек. Но за каждой цифрой в этом скорбном списке стоят конкретные судьбы, подвиг и невероятное мужество. Они были первыми, кто вступил в бой с невидимым врагом, до конца не осознавая всей опасности ионизирующего излучения.
Первые минуты после взрыва: сотрудники станции
Первыми на себя удар приняли сотрудники самой ЧАЭС, которые в экстренном порядке приступили к отключению оборудования, разбору завалов и ликвидации возгораний прямо в эпицентре событий. Двое из них погибли мгновенно в ту самую ночь.
Валерий Ходемчук, старший оператор главных циркуляционных насосов (ГЦН). Он находился в помещении северных ГЦН, выполняя плановые переключения. В результате взрыва его тело так и не было найдено — оно навсегда осталось под обломками здания. Позже, на разделительной стене Укрытия, был установлен памятный постамент, который со временем перенесли. Его подвиг был отмечен орденом "За мужество" III степени посмертно.
Владимир Шашенок, инженер-наладчик систем автоматики. В момент катастрофы он находился в деаэраторной этажерке, где контролировал параметры работы оборудования. Обрушившаяся балка придавила его, нанеся тяжелейшие травмы и ожоги. Его доставили в Припятскую МСЧ-126, но спасти не смогли. Как и Ходемчука, его посмертно наградили орденом "За мужество".
Впоследствии у 134 человек из числа персонала и спасателей диагностировали острую лучевую болезнь. Остальные 28 смертей пришлись на первые три месяца после аварии из-за радиационных ожогов и несовместимых с жизнью доз облучения.
Огненный рубеж: пожарные, принявшие удар на себя
Отдельной и самой трагической главой этой истории стали пожарные. Ровно в 1:23 на пульт диспетчера военизированной пожарной части №2 (ВПЧ-2) поступил сигнал тревоги. К станции немедленно выехали три отделения под командованием лейтенанта Владимира Правика.
Владимир Правик, начальник караула ВПЧ-2. Он вместе с коллегами (В. Игнатенко, В. Кибенком, Л. Телятниковым) тушил пожар в первые, самые опасные часы, получив смертельную дозу облучения. Он ушел из жизни 11 мая в 6-й Московской клинической больнице, за что ему было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.
Из Припяти на подмогу выдвинулся караул самостоятельной военизированной пожарной части №6 (СВПЧ-6) во главе с лейтенантом Виктором Кибенком. Виктор Кибенок прибыл на место через 12 минут после взрыва. Он лично провел разведку в задымленных и радиоактивных помещениях реакторного отделения, вдохновляя своим примером подчиненных. Его награда — также Герой Советского Союза посмертно.
Василий Игнатенко, командир отделения СВПЧ-6. Он правильно оценил обстановку и организовал прокладку рукавной линии на кровлю машинного зала, работая на большой высоте в условиях экстремальной температуры. Скончался 13 мая. Удостоен звания Герой Украины посмертно.
Николай Ващук, командир отделения СВПЧ-6. Его действия были схожи с действиями Игнатенко: установка автолестницы и тушение пожара на крыше машинного зала. Он умер 14 мая, также став Героем Украины посмертно.
Владимир Тишура и Николай Титенок, пожарные СВПЧ-6. Оба мужественно сражались с огнем со стороны поврежденного реактора до последней возможности, пока их не вывели из боевого расчета из-за критического состояния. Они ушли из жизни 16 мая и также были удостоены высшей государственной награды Украины.
До сих пор в подвале МСЧ-126 в Припяти находятся их вещи, срезанные и сброшенные туда для снижения радиоактивного фона в самой больнице. Китель лейтенанта, сапоги и каски — молчаливые свидетели того ада, который они прошли. Эта трагедия напоминает о цене, которую платят люди за технологические риски. В истории известно множество примеров самопожертвования, когда элитные подразделения охраны и простые люди вставали на защиту других, не щадя себя.
Цена долга: персонал, оставшийся на посту
Из персонала станции, помимо погибших в первые часы, умерли еще 17 человек. Их объединяло одно: они остались выполнять свой долг, даже когда стало ясно, что это смертельно опасно.
Александр Акимов, начальник смены блока №4. Он до последнего пытался установить масштабы разрушений и локализовать последствия. Леонид Топтунов, старший инженер управления реактором, работал на щите управления, пытаясь стабилизировать ситуацию. Оба умерли в мае 1986 года.
Анатолий Баранов, старший дежурный электромонтер, совершил, возможно, один из ключевых подвигов. Он сумел перевести турбогенераторы с водорода на азот, предотвратив тем самым неизбежный взрыв и чудовищный пожар в машинном зале, который мог уничтожить остальные блоки.
Вячеслав Бражник и Александр Новик, машинисты-обходчики турбинного оборудования, героически гасили очаги возгораний в машинном зале. Валерий Перевозченко, начальник смены реакторного цеха, бросился искать пропавших коллег и, как опытный физик, первым понял, что реактора больше нет, и все попытки подать воду бесполезны. Подобные примеры служебного рвения и отваги прослеживаются и в истории элитных подразделений, чья задача — защищать любой ценой. Эти и другие герои, такие как Анатолий Ситников, Александр Лелеченко, Анатолий Кургуз и их товарищи, погибли от лучевой болезни, но благодаря их самоотверженным действиям удалось предотвратить глобальную катастрофу.
Невидимые герои: охрана и другие
Не стоит забывать и о тех, кто, казалось бы, находился на периферии событий. Две женщины-охранницы, Екатерина Иваненко и Клавдия Лузганова, несли свою службу на посту и получили смертельные дозы радиации. А также трое специалистов промышленности: Владимир Савенков, Георгий Попов и Иван Орлов, которые также стали жертвами той страшной ночи.
Память на Митинском кладбище
Упокоились многие из них на Митинском кладбище в Москве. Здесь находятся 28 могил, 26 из которых — захоронения тех, кто умер в столичной клинике. Позже, в 1988 году, там перезахоронили и Владимира Шашенка. Одна из могил — кенотаф, символическая и пустая. Это могила Валерия Ходемчука, чье тело так и не было найдено.
Вечная им память. Их имена навсегда вписаны в историю как пример высочайшего мужества и самопожертвования, перед которым меркнут любые технические детали.