Трудно представить, но ещё несколько десятилетий назад на строительстве Байкало-Амурской магистрали можно было увидеть картину, достойную фантастического фильма. По рельсам и бездорожью передвигался гусеничный вездеход, способный держаться на плаву, а сверху на нём была установлена турбина от самолёта. Раскалённая струя выносила над тайгой облако химикатов, уничтожавших клещей на корню. За час такая машина очищала до десяти тысяч гектаров леса. Подобные меры не были прихотью: на стройку съехались десятки тысяч людей, и всех их требовалось защитить от смертельно опасного вируса.
Сейчас, когда каждую весну новости пестрят сообщениями об активности клещей, в такое верится с трудом. Люди старшего поколения вспоминают, что в советские годы укус клеща не вызывал паники. Насекомое снимали, выбрасывали и спокойно жили дальше, почти не обращаясь к врачам. Сегодня же клещ превратился в настоящий символ весенней тревоги. Мне стало интересно разобраться, что именно изменилось и почему прежняя уверенность сменилась всеобщей настороженностью.
Открытие невидимого врага
Об опасности, которую несут клещи, советская наука узнала лишь в 1937 году. На Дальний Восток отправилась экспедиция под руководством вирусолога Льва Зильбера, чтобы выяснить причину вспыхнувшей там загадочной болезни. Исследователи установили связь между укусами клещей и тяжёлым поражением нервной системы, но заплатили за открытие высокую цену. Несколько участников экспедиции заразились во время работы. Один из них, молодой бактериолог Михаил Чумаков, впоследствии наладивший производство вакцины, на всю жизнь остался с парализованной рукой и почти полностью потерял слух.
Дальнейшие исследования показали: клещи передают вирус своему потомству. Это означало, что болезнь не исчезает из леса никогда, а лишь затаивается до подходящего момента. Учёные начали составлять карты опасных территорий, чтобы заранее понимать, где нельзя начинать масштабное строительство без предварительной подготовки. Самыми тяжёлыми стали 1956 и 1964 годы, когда за год регистрировали более пяти тысяч случаев клещевого энцефалита. Эти цифры заставили действовать решительно.
Химическая атака на тайгу
Основным средством борьбы избрали ДДТ, который в народе называли просто дустом. Опрыскивать только городские парки было бессмысленно, поэтому обработке подверглись целые лесные массивы. С воздуха работали самолёты лесной авиации, а в населённых пунктах эпидемиологи проходили по территориям с наземными опрыскивателями.
Препарат распыляли ранней весной, пока снег ещё не сошёл. Одного захода хватало, чтобы клещи исчезли с участка на срок от двух до пяти лет. В Кемеровской области, где промышленное освоение шло особенно активно, химическую обработку совмещали с массовой вакцинацией населения. К семидесятым годам клещей там развелось невероятно много, и санитарные службы обработали каждый участок, где были обнаружены опасные насекомые. Поскольку цикл развития клеща составляет три года, дуст уничтожил сразу три поколения.
Результат не заставил себя ждать. К 1974 году число заболевших по стране сократилось почти в четыре раза и составило 1119 человек. В местах массового отдыха старались применять менее токсичные препараты. Пионерские лагеря, санатории и городские лесопарки опрыскивали трихлорфосом, который считался более безопасным для людей.
Вакцинация как пропуск в лес
Для тех, чья работа была связана с лесом, прививка являлась обязательным условием. Её ставили геологам, нефтеразведчикам, охотникам, рыбакам, пастухам, ботаникам, а также экскурсоводам и инструкторам по туризму. Студент-практикант или научный сотрудник просто не мог попасть в опасный район без справки о вакцинации. Курс состоял из трёх уколов с длительными интервалами, поэтому подготовку к летнему сезону начинали ещё в ноябре или декабре. Людям из группы риска также выдавали специальные защитные костюмы.
На Байкало-Амурскую магистраль съехались десятки тысяч строителей со всего Советского Союза. Почти никто из них не делал прививку в родных краях, а на стройке к вакцинации относились без энтузиазма. Тогда Михаил Чумаков лично отправился вдоль трассы. Его бригада везла с собой безыгольные инъекторы, позаимствованные у военных.
В посёлке Звёздный он зашёл в столовую во время обеда и рассказал строителям о том, как сам когда-то переболел. После такого рассказа аппетит у слушателей пропал мгновенно. Зато наутро рабочие приходили на вакцинацию целыми бригадами, и бригадиры шли впереди.
Границы химической войны
Дустом обрабатывали далеко не всю страну. Технику, подобную той, что работала на БАМе, применяли лишь в особых случаях: на строительстве магистралей, электростанций и промышленных городов. В Средней Азии и европейской части России такие машины не использовали вовсе. Там, где клещи представляли опасность, главной защитой оставалась прививка.
Да и самих клещей на карте было значительно меньше. В шестидесятые годы таёжный клещ в Архангельской области не поднимался севернее шестьдесят второй параллели. В восьмидесятые по всей этой огромной территории с укусами обращались в среднем 284 человека в год, а многие районы были полностью свободны от клещей. Правда, к врачам тогда шли неохотно, чаще всего уже при появлении явных симптомов болезни.
Цена временной победы
Вред от дуста стал очевиден не сразу. В природе ДДТ не разлагается, и с каждой обработкой его концентрация в почве и воде только росла. Препарат не различал, кого убивать: под удар попадали не только клещи и комары, но и пчёлы, от которых зависел урожай. Химикат проникал в водоёмы, служившие источниками питьевой воды, и губил огромное количество живых существ вокруг.
В сельском хозяйстве ДДТ запретили уже к 1970 году, но накопленные запасы нужно было куда-то девать. У посёлка Тегульдет в Томской области в семидесятые годы зарыли в землю на берегу реки Чулым двадцать тонн ядохимикатов с ДДТ. Тогда это место было безлюдным. Со временем туда перебрались несколько семей, построили дома и разбили огороды, где стали выращивать картошку и капусту.
Победа над клещами оказалась временной. Вокруг обработанного участка оставалась нетронутая тайга, откуда насекомые постепенно возвращались. Через семь-восемь лет численность клещей восстанавливалась до прежнего уровня, будто лес никогда не обрабатывали. Вреда от дуста было много, а эффекта хватало лишь на несколько лет. Поэтому массовые обработки лесов прекратили, а к концу восьмидесятых ДДТ запретили окончательно.
Возвращение клещей и новые реалии
Заболеваемость снова начала расти с 1974 года, а после 1989-го рост стал резким. В 1996 году клещевой энцефалит выявили у 10 298 человек — такого числа в стране не регистрировали ни разу с момента начала учёта. В Туве всего за пять лет, с 1994 по 1999 год, количество заболевших выросло в шестнадцать раз.
Клещи двинулись на север. В Плесецком районе Архангельской области с 1991 по 2001 год учёные протаскивали по траве вдоль тридцати километров дорог специальное полотнище, на которое цепляются клещи, и не поймали ни одного. Первые особи появились в 2002 году, после чего их становилось всё больше с каждым сезоном. Среднегодовая температура в области к тому времени поднялась на 1,3 градуса, и тепла клещам стало достаточно. По всей области число укушенных в год выросло с 284 в восьмидесятые до 3976 в двухтысячные.
Изменился и портрет пострадавшего. В советское время болели преимущественно те, кто работал в лесу: лесозаготовители, геологи, строители. Теперь же 70–80% заболевших — городские жители, до 30% из них дети. Люди настроили дач в пригородных лесах и всё чаще выбираются туда на выходные. Только в Екатеринбурге за 2005 год с укусами обратились более одиннадцати тысяч жителей, и почти каждого третьего клещ укусил прямо в городской черте.
Современные средства от клещей не такие стойкие, как ДДТ, и за лето одно и то же место приходится опрыскивать дважды. Обрабатывают так детские сады, лагеря, некоторые парки. Точной причины, почему клещей стало так много, учёные не называют.
Влияние климата очевидно, отказ от ДДТ тоже сыграл свою роль. Версия о том, что заброшенные поля помогли расселиться грызунам, а вместе с ними и клещам, остаётся спорной. В те же годы численность клещей выросла и в Швеции, и в Финляндии, где с землёй всё было в порядке. За сезон 2025 года после укусов клещей в больницы обратились более 490 тысяч человек. Леса, в отличие от советских времён, не обрабатывают вовсе.